14.11.2015 в 21:54
Пишет Лемина Серая:зарисовка
о Сне и о северном сияниипо следам поста Лейлерион "Зов предков" или если вас зовёт к себе звезда...
предупреждение: всё, что под тегом серо-золотой - слеш в той или иной степени
северное сияние -- это безумие ХолодаЯ даже сам себе порой боюсь признаться, что люблю холод. Он всегда очень крепко обнимает за плечи, и главное - не останавливаться, ломать снежинки своими шагами. Впрочем, даже если замру, утонув взглядом в тихом мерцании незнакомых звёзд - ничего страшного. Это надо постараться, чтобы меня убить. А чтобы умереть никакие старания не нужны. Это просто не произойдёт.
А звёзды поют. Звучат, стоит лишь прислушаться. Совершенная музыка неба и скрип снега. Эти сугробы слишком заледенели, по ним можно ступать без опаски. Тут и человек не провалился бы... хм, нет. Как раз человек вымерз бы секунды за две. Кровь застынет в жилах в прямом смысле этого выражения. Люди ж никогда не попадали в такие условия, зачем выбирать такие слова? Глупо.
Иногда, когда мне надоедает бродить по мирам и тра... знакомиться со всеми подряд, нахожу какое-нибудь уединённое место. Спящие миры. Здесь есть только холод и небо. И звёзды. И... ну да. Аж вздрогнул, когда всё небо загорелось, заиграло разными красками. Синий, зелёный... красный.
Небо позвало меня. И я порадовался появлению хоть какой-то цели, связанной лишь со мной. Личной. Мне это очень нужно сейчас.
Движение продолжилось.
Не знаю, сколько минут, часов, столетий длился этот путь. Нет рассветов и закатов, даже времени, казалось бы, нет. Пар изо рта осыпается снегом. Можно поверить, что я сам - холод.
Можно поверить, что у меня ничего не болит.
Девочка думает, слёзы приносят мне облегчение. Нет, хорошая, это всего лишь кровь сочится из ран. Другое дело, у меня слишком много всего болит. Циклись я на чём-то одном... м-да, не будем о грустном. Слишком люблю бродить по мирам и тра... знакомиться со всеми подряд, чтобы застыть и никогда больше не двигаться. Превратиться в памятник. В ледяную скульптуру.
Почти машинально провёл пальцами по щекам - бугорки льда. Ногтями - и вот, теперь могу с должной степенью правдоподобности хвастаться, что плакал кровавыми слезами. В некоторых обществах только таким и можно похвастаться. Правда, кровь не пролилась, замёрзла на лице.
Опустил взгляд на руку и застыл, любуясь. Как это называется? Сложное слово, подобными вещами лишь в очень немногих мирах заморачиваются. Вот, вспомнил. Маникюр. Кровавый. Неровный, правда. Но всё равно блестит. Белые перчатки с открытыми пальцами, высокие, до середины предплечья. Кожа руки открыта и белая вся. Обожаю вид своих рук в перчатках. Правда, шрамы совсем немного портят впечатление.
А небо остаётся огненным. Зачем задумываться о крови, если меня зовут? Раз зовут, значит - нужен. Нужен просто потому, что существую, а не потому, что почти всемогущий. Пока что только так. Пока что дружить со стихией, отвечать на зов холода и ничего-ничего не хотеть.
- Эй, - послышалось из-за спины. Мне на плечи лёг плащ, и холод мгновенно исчез. Мне даже оглядываться не нужно, и так ясно, кто за спиной.
- Холод... - прошептал я.
- И тебе не хворать, Сон, - он обошёл меня и взглянул мне в лицо своими невозможными золотыми глазами. Холод Золотой... вновь делаю вид, что не знаю его имени. Знает ли он моё?
«Какие ещё тут хворы?..»
- Что это? - киваю в небо. Оно на глазах наливалось багровым, похоже уже даже не на огонь - на кровь.
- Не ты один здесь безумен, - качает головой Холод. Белые длинные волосы, почти такие же, как у меня.
«Северное Сияние - безумие ожившего Холода?.. Это даже логично. И очень красиво».
Прижимаюсь щекой к плечу, чувствуя кожей его плащ, оседаю на землю. Молчу.
- Я не безумен, - сонно бормочу, - я само безумие. Бойся меня...
- Боюсь... -Его руки касаются моего тела, обнимают под плащом. Как ни странно, это не вызывает обычной реакции. Холод это явно чувствует. Ну как бы да, если уж Сон и не отреагировал на прикосновение, то плохо дело.
Он щекочет мне шею шёпотом:
- Что тебя так довело? Врываешься в мои владения, мечешься тут.
«А что довело тебя... раз небо в твоих владениях забывает себя?..»
- Всё понемножку, - можно было встать в стойку, сделать вид, что я сильней, чем есть сейчас. Но мы оба и так знаем, какой я и каким могу быть. Выбрать самых близких и позволить себе плакать при них, если хочется плакать. Это же Холод, и из-за моих личных ассоциаций он - третье существо во Вселенной, перед которыми моя слабость не будет притворной и столь яркой слабостью нижнего. Два других недоступны. Не хочется думать, что в этот раз недоступны навсегда.
Возможно, слёзы действительно приносят облегчение. Они помогают помнить, что в жизни есть не только холод и безумие.
Так мы и лежали. В тепле. Посреди холода. Долго-долго. Бесконечный покой. А звёзды мерцали. И небо постепенно вспоминало, что оно, вообще-то, чёрное. И пело.
URL записио Сне и о северном сияниипо следам поста Лейлерион "Зов предков" или если вас зовёт к себе звезда...
предупреждение: всё, что под тегом серо-золотой - слеш в той или иной степени
северное сияние -- это безумие ХолодаЯ даже сам себе порой боюсь признаться, что люблю холод. Он всегда очень крепко обнимает за плечи, и главное - не останавливаться, ломать снежинки своими шагами. Впрочем, даже если замру, утонув взглядом в тихом мерцании незнакомых звёзд - ничего страшного. Это надо постараться, чтобы меня убить. А чтобы умереть никакие старания не нужны. Это просто не произойдёт.
А звёзды поют. Звучат, стоит лишь прислушаться. Совершенная музыка неба и скрип снега. Эти сугробы слишком заледенели, по ним можно ступать без опаски. Тут и человек не провалился бы... хм, нет. Как раз человек вымерз бы секунды за две. Кровь застынет в жилах в прямом смысле этого выражения. Люди ж никогда не попадали в такие условия, зачем выбирать такие слова? Глупо.
Иногда, когда мне надоедает бродить по мирам и тра... знакомиться со всеми подряд, нахожу какое-нибудь уединённое место. Спящие миры. Здесь есть только холод и небо. И звёзды. И... ну да. Аж вздрогнул, когда всё небо загорелось, заиграло разными красками. Синий, зелёный... красный.
Небо позвало меня. И я порадовался появлению хоть какой-то цели, связанной лишь со мной. Личной. Мне это очень нужно сейчас.
Движение продолжилось.
Не знаю, сколько минут, часов, столетий длился этот путь. Нет рассветов и закатов, даже времени, казалось бы, нет. Пар изо рта осыпается снегом. Можно поверить, что я сам - холод.
Можно поверить, что у меня ничего не болит.
Девочка думает, слёзы приносят мне облегчение. Нет, хорошая, это всего лишь кровь сочится из ран. Другое дело, у меня слишком много всего болит. Циклись я на чём-то одном... м-да, не будем о грустном. Слишком люблю бродить по мирам и тра... знакомиться со всеми подряд, чтобы застыть и никогда больше не двигаться. Превратиться в памятник. В ледяную скульптуру.
Почти машинально провёл пальцами по щекам - бугорки льда. Ногтями - и вот, теперь могу с должной степенью правдоподобности хвастаться, что плакал кровавыми слезами. В некоторых обществах только таким и можно похвастаться. Правда, кровь не пролилась, замёрзла на лице.
Опустил взгляд на руку и застыл, любуясь. Как это называется? Сложное слово, подобными вещами лишь в очень немногих мирах заморачиваются. Вот, вспомнил. Маникюр. Кровавый. Неровный, правда. Но всё равно блестит. Белые перчатки с открытыми пальцами, высокие, до середины предплечья. Кожа руки открыта и белая вся. Обожаю вид своих рук в перчатках. Правда, шрамы совсем немного портят впечатление.
А небо остаётся огненным. Зачем задумываться о крови, если меня зовут? Раз зовут, значит - нужен. Нужен просто потому, что существую, а не потому, что почти всемогущий. Пока что только так. Пока что дружить со стихией, отвечать на зов холода и ничего-ничего не хотеть.
- Эй, - послышалось из-за спины. Мне на плечи лёг плащ, и холод мгновенно исчез. Мне даже оглядываться не нужно, и так ясно, кто за спиной.
- Холод... - прошептал я.
- И тебе не хворать, Сон, - он обошёл меня и взглянул мне в лицо своими невозможными золотыми глазами. Холод Золотой... вновь делаю вид, что не знаю его имени. Знает ли он моё?
«Какие ещё тут хворы?..»
- Что это? - киваю в небо. Оно на глазах наливалось багровым, похоже уже даже не на огонь - на кровь.
- Не ты один здесь безумен, - качает головой Холод. Белые длинные волосы, почти такие же, как у меня.
«Северное Сияние - безумие ожившего Холода?.. Это даже логично. И очень красиво».
Прижимаюсь щекой к плечу, чувствуя кожей его плащ, оседаю на землю. Молчу.
- Я не безумен, - сонно бормочу, - я само безумие. Бойся меня...
- Боюсь... -Его руки касаются моего тела, обнимают под плащом. Как ни странно, это не вызывает обычной реакции. Холод это явно чувствует. Ну как бы да, если уж Сон и не отреагировал на прикосновение, то плохо дело.
Он щекочет мне шею шёпотом:
- Что тебя так довело? Врываешься в мои владения, мечешься тут.
«А что довело тебя... раз небо в твоих владениях забывает себя?..»
- Всё понемножку, - можно было встать в стойку, сделать вид, что я сильней, чем есть сейчас. Но мы оба и так знаем, какой я и каким могу быть. Выбрать самых близких и позволить себе плакать при них, если хочется плакать. Это же Холод, и из-за моих личных ассоциаций он - третье существо во Вселенной, перед которыми моя слабость не будет притворной и столь яркой слабостью нижнего. Два других недоступны. Не хочется думать, что в этот раз недоступны навсегда.
Возможно, слёзы действительно приносят облегчение. Они помогают помнить, что в жизни есть не только холод и безумие.
Так мы и лежали. В тепле. Посреди холода. Долго-долго. Бесконечный покой. А звёзды мерцали. И небо постепенно вспоминало, что оно, вообще-то, чёрное. И пело.